.RU

Н. И. Бондарь Вместо предисловия - страница 5



Примечания


1. Прокопий из Кесарии., Война с готами. Пер. с греческого С. П. Кондратьева. – М., 1950.

2. Меликсет-Беков Л. М., Pontica Transcaucasica Ethnica (по данным Миная Медичи от 1815-1819 гг.) // Советская этнография. № 2. 1950.

3. Броневский С., Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. – Нальчик: «Эль-фа», 1999.

4. Вейденбаум Е. Г. Священные рощи и деревья у кавказских народов. Кавказские этюды. – Тифлис, 1901.

5. Акаба Л. Х., Исторические корни архаических ритуалов абхазов. – Сухуми, 1984.

6. Абхазы. Ред. О. Х. Бгажба, Ю. Г. Аргун. М.: «Наука», 2007.

7. Крылов А., Религия современных абхазов: реликт прамонотеизма. Электронный ресурс / Режим доступа: http://www.abkhaziya.org/server-articles/article-8394d0a879884f4a214c6c4f3d0941b0.html


Васильев И.Ю., Карасёв И.В.

( Краснодар)


^ Постфольклор журналистской среды Кубани:

типология и социальные функции.


Журналистское сообщество, как особая социально-профессиональная группа оформилась в России в конце XIX столетия. На Кубани она складывалась на протяжении второй половины XIX - первой половины XX в. Таким образом, к началу XXI в. она прошла значительный путь развития. По мере формирования социально-провессиональной группы формировались и ее субкультурыне особенности.

Наряду с производственными инструментарием, таким, как профессиональные фотоаппараты, блокноты и ручки, выдаваемые на официальных мероприятиях приглашенным журналистам, диктофоны, компьютеры, свой профессиональный фольклор выделяет журналистов из среды других профессий. В отличии, например, от одежды, которая в журналисткой среде мало регламентирована. В равной степени допускается официально-деловой стиль, небрежный городской, стили одежды различных субкультур.

Фольклор журналистов не относится к традиционному фольклору. Это типичный постфольклор. В отличие от традиционно го фольклора он не охватывает все сферы жизни людей, определённым образом упрощён по своему содержанию [1].

Посфольклор включает в себя традиции «спонтанные», для которых характерна не только несанкционированность сверху и неэлитарность, но также самопроизвольность зарождения и развития и преимущественно устный тип бытования. Как правило, он идеологически маргинален.

Подобно массовой культуре, он полицентричен и фрагментирован в соответствии с социальным, профессиональным, клановым, даже возрастным расслоением общества на слабо связанные между собой ячейки, не имеющие общей мировоззренческой основы.
По сравнению с традиционным фольклором его «жанровый» состав обновляется почти полностью, а корпус текстов сменяется с небывалой быстротой. Бесконечно увеличивается роль индивидуального авторства в генезисе отдельных «текстов», а также «удельный вес» фольклорной импровизации и новотворчества [2].

К характерным видам и жанрам журналистского «фольклора» можно отнести профессиональный сленг, устойчивые выражения.

Для журналисткой професиональной среды характерен свой особый сленг, связанный с обозначением элементов рабочего процесса. Приведём некоторые примеры.

Звонилка (склерозник) – записная книжка с нужными телефонами. Инфа – информация. «Казахская песня» – бессвязный материал. Завернуть – отказать в публикации. Протухнуть – устареть (о публикации). Не встает – материал не умещается в отведенное место на газетной полосею Свежий глаз – дежурный по газетному номеру. Дырка – пустое место на газетной полосе. Сопля – негармонично смотрящаяся длинная узкая колонка текста. Подрезать – сократить. Рассыпать – разбросать по газетным полосам. «Расстрел на рассвете» – бессюжетная фотография, на которой группа людей бездарно выстроилась в ряд и смотрит в камеру. «Резьба по дереву» – сокращение и обработка заметок внештатников и практикантов. Сапог – текст на полосе в виде неправильного многоугольника. Шапка – общий заголовок для нескольких материалов на полосе [3].

Популярны в журналистской среде байки. Байка – поучительный или юмористический рассказ, как правило, основанный на реальных событиях. Достоверность байки несколько выше, чем анекдота, но это не исключает прямого вымысла или литературных приемов, с помощью которых рассказывается байка [4]. Она обычно длиннее анекдота и более насыщена в информационном плане, поскольку использует приемы сжатия и упрощения информации.

Отличие журналистских баек от обычных в том, что в данном случае сюжет ограничивается определенным тематическим направлением, практически всегда - профессиональным. Иногда слово «байка» в анекдоте заменяется термином «история». Бывает, что байка посредством художественной обработки превращается в анекдот, и, наоборот, некоторые «бородатые» анекдоты иногда можно встретить в виде байки.

«Решила Галина бдительность ментов в краснодарском аэропорту проверить. Нарядилась во все черное и редактору газеты, где работала пошла. Тот ей – полное одобрямс. Поехала домой к репортажу готовиться, да пока ехала, таксисту о своих планах все и выложила. А тот связан был с «органами» и тут же все им слил. Кое-что приукрасил для большей важности своей инфы.

Идет Галина в аэропорт, сердце в пятках. Тревожно как-то и пустынно в аэропорту. А ее уже поджидал спецназ. Услыхала только топот. Будто стая слонов несется. Повалили ее люди в масках мордой в асфальт. Потом на допрос повели, в сумочке блокнот нашли с журналистскими пометками как, куда подъехать. Их потом примут за схемы взрывных устройств. Их-то и искали у Галины, до гола раздевали, везде заглянули, но нифига. Долго мурыжили, но отпустили. Еще и прокурор за нее вписался. Много страху натерпелась, зато полгода об этом случае город гудел. Да и сейчас об этом казусе частенько журналисты болтают. А некоторые ее славе еще и завидуют». (Псевдонародный стиль характерен для баек, озвучиваемых на журналистских «капустниках».

В журналистском фольклорном репертуаре можно выделить и бывальщины. Бывальщина (быль) – краткий устный рассказ о невероятном происшествии, случае, якобы имевшем место в действительности [5]. В журналистике бывальщина (в которой замешаны сверхъестественные силы или прослеживается роковое совпадение) зачастую ближе к городским легендам и касается, как правило, узкого корпоративного круга своих же коллег. Отличается от журналистского анекдота тем, что смеховой акцент, даже если он и есть, не является основным целью истории. Журналистская бывальщина, как в принципе и другие истории, привязана к конкретным лицам и местам.

«В 1997-м была такая детская передача по телеку – «Телепузики». Ее тупизной и безвкусием чуть ли не каждый день возмущался один журналист. Как утро начинается, так он свою волынку тянет. Однажды статью написал, озаглавив так: «Товарищ, бери хворостину, гони телепузиков в свою Палестину». «Ох, побьют тебя «телепузики», Серега», - зло шутили коллеги. В шутку многие представляли, как его метелят Тинки-Винки, Дипси, Ляля и По, если кто помнит персонажей «Телепузиков». Все долго смеялись... но до того момента, когда на следующее утро Серега пришел с огромным фингалом под глазом. И, на самом деле, поздно вечером подошли к нему четыре таких абсолютно «реальных телепузика» и попросили закурить... После того случая журналист перестал громко возмущаться передачей про «телепузиков» и даже вслух обсуждать ее минусы».

Но, в журналистском «фольклоре» есть и анекдот. Анекдот – короткая смешная история, обычно передаваемая из уст в уста. Чаще всего анекдоту свойственно неожиданное смысловое разрешение в самом конце, которое и рождает смех [6]. Это может быть игра слов, разные значения слов, современные ассоциации, требующие дополнительных знаний: социальных, литературных, исторических, географических и т.д. В отличие от обычных, журналистские анекдоты, нередко, содержат указание на авторство (либо такое авторство угадывается по деталям повествования).

«Послали одного журналиста на презентацию молодежного журнала. Название его оказалось «Чердак». Забавное такое, но не по формату официозного издания, где работал газетчик. Чтобы материал прошел, надо было редактора либо удивить, либо напугать. Но так, чтобы тот не сильно обиделся. Благо, что в конце мероприятия всем участникам презентации по журналу раздали.

Приходит журналист к редактору, а тот злой сидит.

– Здрасьте, Иван Иваныч, – говорит он шефу. – Вы слышали новость? Всем журналистам, где я был, дали по «Чердаку». Хотите, и вам дам».

В целом жанровый состав журналистского фольклора не очень широк. Для него характерно ярко выраженное авторское начало. Теснейшим образом привязан к их профессиональной деятельности. Эти особенности весьма типичны для постфольклора.

Как и многие другие профессиональные среды, среда журналистов имеет свои традиции, ритуалы, суеверия. Прежде всего, это традиции посвящения в профессию. Они немногочисленны. С одной стороны, это шутливые и практически невыполнимые поручения. В то же время новичок должен накрыть для коллег стол, потратив на это первый гонорар.

Хотя, если использовать термин «фольклор» в европейском понятии, то круг журналистской субкультуры значительно расширится. По словам заместителя главного редактора газеты «Сочи», журналистский фольклор – разного рода «байки», вошедшие в своего рода классику, рассказывают вновь принятым на работу старожилы СМИ. И в этом случае постфольклор выполняет функцию введения в профессию с элементами инициации.

Иногда даются заведомо невыполнимые задания с целью проверки на сообразительность [7]. Например, в редакции газет «Кубанские новости», «Краснодар» от начинающих журналистов требовали провести соцопрос, находясь в образе трамвайного кондуктора. Тема соцопроса выбиралась либо малоактуальная, либо с элементами нелепости. Например, об отношению к Дню независимости США. Выполнившие такое задание до сих пор остаются персонажами журналистского фольклора. Рассказы о них с разными фамилиями и сюжетными поворотами кочуют из редакции в редакцию[8].

Можно сказать, высшая «степень посвящения» – это, когда про журналиста начинают рассказывать разные «истории» (байки, анекдоты). Существует даже такое понятие «исторический человек». Не потому, что попал в историю, а потому, что с такой персоной случаются разные истории.

Зачастую происходит мифологизация журналистского инструментария, когда сами элементы профессиональной атрибутики наделяются зловещим смыслом. Журналисты могут делиться своими страхами, что набранный в компьютере текст для срочной, жизненно необходимой статьи вдруг внезапно куда-то исчезнет, в ручке может предательски закончиться паста, а диктофон не записать важное интервью, способное резко поднять интервьюера по профессиональной лестнице[9].

Как все творческие люди, журналисты очень суеверны: они не станут подробно рассказывать о том, что пишут, пока материал не будет сдан в номер, несколько раз подумают – возвращаться ли с полпути и менять ли обычный маршрут следования. Например, как зайти в помещение администрации? Зайти с правой или с левой стороны.. Нельзя ронять кассету, с половины пути возвращаться, не постучать по дереву, чтобы не сглазить – тоже считается дурным знаком. Однако эти суеверия не являются чисто журналистскими.

В развитие этой темы можно отметить, что редактор одной из газет рассказывала, что при написании статьи под заголовком «Черный квадрат» рассказывала, что компьютерный файл странным образом исчез. А когда был найден и открыт, то вместо текста на экране появился огромный черный квадрат. По словам журналистки Ольги Мальшаковой, она никогда не принимает участия в застольях, поскольку «не может есть той же рукой, которой потом будет писать»[10].

В журналистской среде существует и вера в «дурной глаз». Так, журналистка «Кубанских новостей» однажды не поверила в примету, что если не обмыть новые босоножки, то они непременно порвутся. Когда так оно и случилось, она где-то раздобыла самое настоящее заклинание от сглаза: «Через тень, через плетень, через мраки обрати свои враки на свои же сраки»[11].

Непременные действующие лица журналистского фольклора – люди, как правило из медийной среды. Причем эти образы могут маркироваться героически, типаж «правдолюба» и борца с чиновниками, либо сатирически, - по эпатажности поступков, необычной манере одеваться[12].

Два полюса журналистских типажей ставляют «везунчик» и «лопух». Первый может с первой попытки взять комментарий у самого губернатора, а второй неделю до председателя колхоза дозвониться не может. Один может пойти вопреки устоявшихся в редакции газеты правил, и его за это похвалят на планерке, а другой строго по правилам будет действовать и получать за это только упреки. Баек про невезучих гораздо больше, поскольку это всегда смешно и поучительно. Например, одна журналистка никак не могла попасть на мероприятия с фуршетом. Стоило ей появиться, как фуршет либо отменяли, либо ее прямо на подходе к столу отзывал редактор. Также она никогда не попадала на акции, где журналистам бесплатно что-то раздают (ручки, блокноты, флэшки).

Легендарные типажи журналистского фольклора, как правило, сами же журналисты, попадающие в разные забавные истории. Один из таких типажей «внештатник на пенсии», имеющий в прошлом определенные заслуги.

Немало рассказов в медийной среде о немногословных чиновниках, которые при подготовке написания большого интервью умудряются на все вопросы отвечать односложно или попросту кивать или качать головой. Это – пример отрицательного чужого.

Одна из ключевых фигур в журналистском «фольклоре» - дедактор. Его наиболее типичный образ предстает, как правило. в негативном свете. Это, своего рода «негативный свой». Распространенный сюжет, - как руководство борется за дисциплину, встречая, например, опоздавших у входа в редакцию с секундомером. Или периодически возникающее желание редактора завести «амбарную книгу», где бы журналисты записывали часы и минуты своего прибытия и убытия [13].

На грани своего и чужого находится внештатник. Как бы полужурналист, не вполне профессионал. Он постоянно становится персонажем различных баек о профессиональной некомпетентности. Например, об одной внештатнице, которая свой репортаж, посвященный Дню памяти и скорби, начала так (дословно): «Сегодня ранним утром 22 июня после артиллерийской и авиационной подготовки немецкие войска вероломно перешли границу нашей Родины, - сказала нашему корреспонденту вице-губернатор Краснодарского края»… Фамилии внештатниц периодически меняется. Сюжет остаётся [14].

Отдельный пласт журналистского фольклора связан с рассказами о «позитивном чужом». В этом ряду чаще всего мелькает «радушный чиновник», который всегда рад приходу корреспондента из-за того, что такие случаи редки. А байки об этом разносятся быстро. А также и «хлебосольный рекламодатель» или председатель какого-нибудь колхоза в глубинке, подолгу не отпускающий работника газеты от богато накрытого стола. Правда здесь чрезмерное гостеприимство зачастую становится поводом для острых шуток, сродни басне Крылова про «Демьянову уху» [15].

Конечно, журналистский «фольклор» этим не исчерпывается. Однако в данном случае уместно коснуться его функций. Для любого коллектива людей огромную роль играет социализация молодых / новых членов сообщества. И фольклор должен в значительной степени этому способствовать. Это проявляется как в его интегративной, так и информационно-познавательной функции. Последняя вообще весьма сильно связана с процессом социализации.

Журналистский фольклор безусловно выполняет интегративную функцию [16]. В нём всегда появляются типичные образы как «своих», так и «чужих».

Эстетическая функция – одна из основных функций фольклора. Но в постфольклоре, элементом которого являются фольклорные комплекса современных профессиональных сред, она подвержена значительной трансформации и деградации. Эстетические потребности удовлетворяются в рамках профессиональной культуры. Поэтому она во многом переходит в рекреативную, развлекательную. Но и в этих условиях совместное получение удовольствий выполняет интегрирующую и информационно – познавательную функцию. Совместное времяпровождение позволяет реализоваться различным формам фольклора [17]. Здесь необходимо отметить ещё одну важную функцию журналистского «фольклора» – освобождение от некоторых условностей [18].

В этой связи необходимо отметить, что у журналистов традиционно многие информационно-пропагандистские материалы заканчиваются фуршетом. Именно во время него и происходит трансляция журналистского фольклора, освобождение от некоторых условностей, обмен важной информацией [19]. Сбежавшие из-за стола журналисты воспринимаются преимущественно негативно, а сам поступок, как нелояльность к корпорации. Из этой же серии рассказы о «скандальных пиршествах», когда перебранка усиливается фоном богато накрытого стола [20].

Журналистский фольклор – открытая система, которая за счет своих присущих качеств анонимности (под маской штампов «глас народа», «люди говорят»), вскрывает и высмеивает слабые стороны журналистики: взаимоотношение СМИ и читателей (зрителей), рядовых сотрудников и руководителей, редакторов и чиновников, опытных журналистов и новичков.

Особенность этого коллективного творчества от других разновидностей профессионального фольклора в том, что очень часто он выплескивается на страницах газет или попадает в эфир. Журналисты сами сочиняют и сами же публикуют такого рода материалы (сказывается доступ к информационному полю, публикациям и тиражированию слухов, вымышленных рассказов, которые якобы имели место быть, случаев из жизни известных журналистов).

Журналистский фольклор на Кубани, большей частью на смеховом, низовом уровне, широко использовали в своем творчестве Петр Придиус [21] и Валерий Кузнецов [22], Евгений Петропавловский [23], Светлана Шипунова [24]. Байки Придиуса выходили в «Кубанских новостях», а сам он их подписывал Степаном Хуторским. Был даже создан типичный образ станичного «хитроватого простачка», аналогичный деду Щукарю. Этот образ столь органично вписался в кубанский постфольклор писатель В. Кузнецов запечатлел его в образе Ефима Примуса, что одно время на полном серьезе краснодарский скульптор предлагал открыть в Краснодаре памятник Степану Хуторскому [25].

Среди таких примеров можно назвать передовицу в «Кубанских новостях», где на первое апреля опубликовали якобы достоверную информацию о тайной встрече губернатора Кубани с команданте Фиделем Кастро [26]. Позже эта публикация начала обрастать фольклорными напластованиями: будто эта шутка стоила редактору газеты его поста, а одна журналистка якобы приняла розыгрыш за чистую монету и отослала «новость» на Би-Би-Си.

Некоторые журналисты из ИТАР-ТАСС в свое время тоже попались на удочку шутников газеты «Жемчужина России», напечатавших материал о вылове в Черном море 9-метрового дельфина и выставленного на обзор в дельфинарии.

Но, пожалуй, самой резонансной была первоапрельская шутка «Кубанского курьера»: в 1993 г. был напечатан материал о том, что якобы в центре Краснодара, в цистерне на Шуховской башне незаконно разводят крокодилов. Якобы, когда все раскрылось, цистерну с крокодилами транспортировали на вертолете и уронили в воды Краснодарской ТЭЦ. До сих пор есть люди, которые уверяют, что видели там огромных рептилий [27].

А байки о том, что на Всесвятском кладбище тайно захоронен Пуришкевич, а в туалете одного из старинных особняков на ул. Фрунзе в краевом центре, там мастерская скульптора Александра Аполлонова, некий казачий генерал в гражданскую обронил шашку с алмазами [28].

Однако чаще журналистами эксплуатируются ходульные сюжеты – «круги на полях» [29], НЛО, йети [30] и люди с экстрасенсорными способностями. Например, в книге Светланы Шипуновой «Дураки и умники. Газетный роман», исчезновение одного из героев объясняется тем, что его похитили инопланетяне [31].

Можно сделать вывод, что такое явление как фольклор журналистов Кубани, выполняет такие важные социообразующие функции как социализация и идентификация, деления на «своих» и «чужих». Существует тенденция выполнять и рекреативно – эстетическую функцию. Хотя и в соответствии со спецификой постфольклора, в несколько заниженном и ограниченном виде. Специфика журналистского сегмента поля постфольклора – в открытости для влияния извне и мощном влиянии оказываемом на другие сегменты. Зачастую в журналистскую среду возвращается то, что когда-то из неё вышло.


Примечания

1. Постфольклор – Википедия // http://ru.wikipedia.org/

2. Неклюдов С.Ю., Фольклор: типологические и коммуникативные аспекты // www. rutenia.ru/ folklore/neckludov15.htm

3. Минченко А., А поговорить? Прикинь – 20. // Краснодарские известия (юбилейный вып.), Краснодар, 2010. 17 августа. №1. C. 2

4. Аникин В.П., Русская народная сказка, М., 1977. С. 171.

5. Аникин В.П., Русская народная сказка, М., 1977. С. 167.

6. Аникин В.П., Русская народная сказка, М., 1977. С. 191.

7. Личный архив И.В. Карасёва

8. Там же.

9. Там же.

10. Личный архив И.В. Карасёва.

11. Там же.

12. Турьялай С., «Мамочка, я тебя очень люблю!» - сказал Дима Сысенко перед тем, как машина краснодарского градоначальника сбила его насмерть // Комсомольская правда, 2001. 2 февраля. C. 9.

13. Личный архив И.В. Карасёва

14. Личный архив И.В. Карасева.

15. Личный архив И.В. Карасёва.

16. Путилов Б.Н. Фольклор и народная культура. СП(б), 2003. С. 69.

17. Чистов К.В. Народная традиция и фольклор. Л. 1986. С. 31, 32, 33, 37.; Путилов Б.Н. Фольклор и народная культура. СПб., 2003. С. 82.

18. Путилов Б.Н. Фольклор и народная культура. СПб., 2003. С. 85.

19. Личный архив И.В. Карасёва.

20. Там же.

21. Придиус П., Богато ж у нас всяких глупостев (Думки Степана Хуторского), Краснодар, 1996.

22. Кузнецов В., Факультет дуристики, Краснодар, 2008.

23. Петропавловский Е., Наш махонький Париж. Поколение индиго и другие... Краснодар, 2010.

24. Шишкова-Шипунова С., Дураки и умники. Газетный роман, М., 1998.

25. Данфермлин И., Псевдопамятник // Новая газета Кубани, 2004, №27 (1149). C. 12

26. А. Ребров, Кубанцы и кубинцы – братья на век // Кубанские новости, 2001. 1 апреля. С. 6.

27. Карасев И., В квартире с рептилией // Краснодар, 2003. № 29 (323) 11-17 июля. С. 8.

28. Енин Л., Шашка с алмазами на дне «очка» // Московский комсомолец на Кубани, 2006. 25 февраля – 3 марта. С. 6.

29. Иваненко Е., Шептун С., НЛО «потоптались» на поле подсолнухов // Комсомольская правда, 20.07.2005. C. 17.

30. Бормотов И., Ах, эти йетти... // СВ-Астур, 2010. 17 августа. C. 7

31. Шишкова-Шипунова С., Дураки и умники. Газетный роман, М., 1998.


Лебедева А.В.

(Санкт-Петербург)


Болезнь и здоровье как экзистенциальные горизонты человека


Именно тело человека является основой нашего присутствия в мире, формируя фон нашего познания, и в этом контексте здоровье человеческого организма является важнейшей характеристикой индивидуального мира. Болезнь нарушает автономность сознания, делает ясными пределы физических возможностей человека и уязвимости его сознания от тела. Таким образом, ощущение болезни, ее осознание является знакомством с относительностью и непостоянством «нормы» или здоровья.

В современном мире сложилось несколько пониманий проблемы здоровья. Одно из них проявляется в определении здоровья как отсутствия болезни. При таком подходе, здоровье человека оценивается, прежде всего, как отсутствие или наличие у него физических или психических дефектов, патологических отклонений, болезненных состояний. Поэтому здоровье и болезнь рассматриваются как взаимоисключающие понятия. Однако переход от здоровья к болезни не является внезапным, между состоянием здоровья и болезни существует множество промежуточных состояний, и даже видимое благополучие в отношении здоровья не позволяет исключать возможную существующую патологию.

Большинство методов, существующих в настоящее время для оценки здоровья, основано на оценке адаптивных возможностей различных систем организма. В этом случае болезнь – это определенная степень нарушения регуляторных механизмов и адаптации к индивидуальной норме. Понятие нормы является абстрактным, так как это означает состояние, предшествующее заболеванию, а оно различно у разных людей.

В сознании человека «болезнь» наделяется негативной оценкой, и, чувствуя себя больным, он принимает эту установку по отно­шению к своей болезни, то есть переходит от восприятия легкого недомогания к полному осознанию своего заболевания. Болезнь объективи­рует в сознании человека его тело, делает «непрозрачными» и неуправ­ляемыми его функции, проявляя тело в качестве инородного, «чужого» и самостоятельного объ­екта.

Совокупность симптомов, которые выполняют функцию указателя, являются непременной характеристикой болезни. Но для того, чтобы определить заболевание, простого выявления симптомов недостаточно, необходимо увидеть индивида в его неповторимых качествах, так как болезнь никогда не может проявиться вне индивидуальности и темперамента человека.

Медицинская практика показала, что физиологические функции органов подвержены влиянию событий психической жизни. При определенных психических условиях, предположим, под воздействием длительного переживания, могут возникнуть расстройства деятельности желудочно-кишечного тракта, сердца, зрения, слуха или голоса. Несмотря на наличие близкой связи со сферой психического, больные осознают эти соматические расстройства как нечто абсолютно чужое, то есть рассматривают их как исключительно телесные болезни.

Таким образом, органы человеческого тела можно считать определенной возможностью говорить на языке души. Однако существует принципиальная возможность имитации лечения его полой мифологической оболочкой, которое легко принять за подтверждение терапевтического эффекта. Примером подобного семиотического лечения является ритуальное действие, которое демонстрирует влияние символического процесса, объективно не связанного с характеристиками заболевания и объединенного с ними лишь в сознании индивида. Тем не менее, это действие приводит к субъективному, а иногда и объективному улучшению состояния больных.

Например, ритуальное исполнение песнопения шаманом в момент трудных родов, является психологическим способом лечения, так как шаман не прикасается к телу больной и не дает ей лекарств, но в то же время говорит о патологическом состоянии ее тела. В песнопении описывается путешествие неких маленьких существ, являющихся причиной болезни, по телу больной и заканчивается победой над ними шамана. «Песнь представляет собой как бы психологическую манипуляцию с больным органом, и... выздоровление ожидается именно от этой манипуляции» [1, с. 198]. В данном случае болезнь подана больному в виде внутренней картины заболевания, и описывается не только как дефект органа тела, а, прежде всего, как феномен, происходящий в сознании.

К мифологическим представлениям о болезни примыкают представления о здоровье. Отождествление здоровья с конкретным предметом проявилось в мифах о существовании объекта — носителя здоровья. Эта связь в сознании древнего человека понималась так: что бы приобрести храбрость необходимо съесть сердце льва. А конкретные носители здоровья объективировались в виде лекарств, содержащих в себе либо само здоровье, либо некую субстанцию, побеждающую болезнь.

В этом смысле в соответствии с традиционными представлениями славян, человек осмысляется как элемент космобиологического мира, его здоровье отражало гармонические связи с природой, а болезни – их нарушение. В русских обрядах и верованиях сохраняется представление о здоровье как о чем-то вещественном, что можно получить от природы, поэтому возникли представления о взаимосвязи человека и дерева. Деревья считаются носителями жизненной субстанции, которая при передаче человеку трансформируется в его жизненную силу и здоровье. «Рождение дитяти, - пишет известный исследователь славянской культуры А.Афанасьев, - и его медленное, постепенное возрастание сравнивали они с прозябанием дерева; отдельные части тела представлялись ему подобием тех отростков и ветвей, какие дает из себя древесный ствол. Такое воззрение засвидетельствовано историей языка. Семья служит общим названием и для зерна, из которого вырастает всякий злак и всякое дерево, и для оплодотворяющего начала у животных и человека. Ногами человек касается земли и тем самым напоминает дерево, прикрепленное корнями к матери-сырой земле. Если ноги сравнивались с корнями, то само туловище представлялось стволом, а руки казались отростками. Ноготь вырастает на пальце как лист на ветке, волосы народный эпос отождествляет с травою, а траву и цветы называет волосами земли» [2, с. 489].

В традиционных обществах здоровье рассматривалось как основа жизнедеятельности человека. Для русской культуры характерна настроенность на биоритмы природы, поэтому человек рассматривал здоровье как нечто вещественное, что можно от нее получить, но так же можно и утратить. Восстановлено оно может быть благодаря применению лекарственных средств, полезной пище, проведению магических обрядов, например, заговором и с помощью формулы отсылки болезни («идитя вы на темныя лысы, на товстые дубы, на широкия листы») [3, с. 141].

Особое значение имеют заговоры, ориентирующиеся на полноту перечисления всех частей состава человеческого тела, с характерным переходом от физических болезней к болезням нравственным, к грехам. В этом контексте уместно обратить внимание на отдельные древнеславянские тексты, где присутствует тема «состава» человека, взятая в ракурсе распада и с дальнейшим кощунственным использованием распавшихся частей. И как следствие, такой же распад телесного состава «злочинца» и последующее творение нового микромира – собственного дома, которое тоже оказывается злом» [4, с. 65]. Болезнь поражает отдельные части тела, но наиболее страшным считается отделение от целого, как первейший признак болезни, общего недуга всего тела, за которым приходят уже конкретные дифференцированные болезни. Исцелением же является «возвращение отпавших от целого, от состояния целости-целостности и цельности частей тела к исходной целостности и поддержание ее» [4, с. 68].

В этой связи интересны примеры отношения к здоровью, закрепленные в языке. Почти в каждом славянском языке существует ряд фразеологизмов для выражения исключительного здоровья. Фразеологизм «здрав как рыба» известен в сербско-харватском языке, в чешском, словацом, польском, украинском, белорусском языках. Источники этого фразеологизма, как утверждает Н.И. Толстой, исконно славянские, о чем свидетельствует символика рыбы как воплощения чистоты.

Как пишет Н.И. Толстой, «все это говорит о том, что проблема исторической славянской фразеологии тесно связана с вопросами формирования и структуры духовной культуры – обрядов, обычаев, поверий и фольклорных текстов – сказок, преданий, песен, детских считалок» [5, с. 411].

Болезни по представлениям славян внедряются в тело человека через рот, нос, уши, глаза, а также через крайние точки человеческого тела (темя, пятки), через которые оно сообщается с внешним миром. Затем болезни движутся к сердцу – мифологическому центру человеческого тела. В связи с представлениями о том, что болезнь «живет» в теле человека, широко распространено применение фитотерапевтических средств (настоев) внутрь: «снадобье, данное человеку, как и пища из утробы, идет в родовую кровь, и доходит так до сердца» [6, с. 481].

Так как большинством болезней управляют биологические события, становясь содержанием сознания, они приобретают субъективное существование в категориях психического. Некоторые болезни зарождаются именно в категориях психического и существуют в смыслах, мифах, языке и поэтому строго биологическое лечение не дает необходимого эффекта. Это подтверждает то, что реальность не сводится ни к психическому переживанию, ни к физическому процессу в пространстве, это есть «нечто третье, происходящее в среде физического и психического как осмысленное проявление способности или как доступное нашему пониманию экспрессивное проявление, как поведение, как внутренний мир человека, как творчество» [7, с. 570].

Содержание психических заболеваний неразрывно связано с культурной средой, в которой существовал больной. Ранее среди бредовых идей преобладали превращение в животное, демономания, современные же заболевания связаны с телефоном и радио, гипнозом и телепатией. У философа бредовые пережи­вания отличаются богатством и глубиной смысла, а у простого человека они представляют собой главным образом фантастически искаженные формы суеверий.

Таким образом, культурная среда, преобладающие воззрения и ценности во многом способствуют развитию одних разновидностей психических аномалий и предотвращают развитие других. В этом аспекте истерия имела немалое значение для средних веков, но ее роль в современном мире снижается, а вот шизофрении в средние века не придавали значения, хотя в течение последних столетий она стала феноменом огромной важности.

В XV - XVI веке образ человеческого безумия становится одной из излюбленных тем в изображении искушения. Примером этому служит творчество Грюневальда и его работа «Искушение святого Антония» (1512-1516). Особенность Грюневальда здесь заключается в том, что он обнаруживает чудовищное в самой сердцевине нормы, так как понятие ужаса возникает только на некой шкале реального. Невероятные, рожденные воображением животные стали скрытым естеством человека, и грешник открывает свое истинное обличие бредового животного. Отшельник осажден со всех сторон не предметами, пробуждающими в нем желания, а скоплением ненормальных форм, всплывших из глубин его сновидения на поверхность этого мира.

Поиску новых форм, изображению чудовищ и монстров во многом посвящено творчество Босха. Художник создает коллекцию телесных уродств и аномалий в поиске разгадать загадку отпугивающей «антинормы». Изображая искушения, описывая все ужасы мук ада, Босх изображает чудовищность, которая заключена не в формах, а в несочетаемости нескольких соединенных вместе форм (например, двуногая крысо-рыба).

Уже в ХVIII веке физическая терапия и психологические средства врачевания были неразрывно связаны, а к официальным методам лечения безумия относились: укрепление, очищение, погружение в воду, регулирование движения, а так же театральное воплощение. Это означает, что, когда больному прописывают определенные горькие средства, то это лечение считалось не только физическим, так как целью его было очистить в равной мере и тело и душу.

Существовал и такой феномен как лечение психического расстройства с помощью самого тела человека. Лекарства, которые можно было извлечь из черепа, самой ценной части человеческого тела, применялись против конвульсий (истерический спазм, эпилепсия). Здесь обнаруживается связь с древней темой человека-микрокосма, совмещающего в себе все элементы мироздания, которые одновременно являются и началами жизни и здоровья. Лечить человека с помощью человека – «значит бороться с помощью мира против нарушений порядка в мире, с помощью мудрости – против безумия, с помощью природы против антиприроды» [8, с 305].

В ХVIII веке государством впервые были предприняты меры по строгой изоляции душевнобольных людей, окончательно разделившее жизнь общества и психически больных. В 1794 Франсиско Гойя дает живую зарисовку жизни за высокими стенами изолятора («Двор умалишенных»), изображая полунагих больных, которые скалятся в сторону зрителя, дерутся и погоняют друг друга хлыстом. Такое собрание человеческих тел без человеческого рассудка послужило сильнейшим контрастом к классической портретной галерее художника.

В 1797-1798 Гойя вновь обращается к теме безумия человека, ввергнутого в ночной мрак на картине «Сон разума рождает чудовищ». В сравнении с Босхом и Брейгелем, в творчестве которых формы безумия возникали из самого мира, формы Гойи здесь возникают из пустоты и одиночества. Безумие им видится как ночной кошмар, вне времени и пространства. Образы Гойи вырваны из контекста и мира, как отдельные фразы, не находящие своего выражения.

Создавая свою знаменитую серию «Капричос» (1799), Гойя был уже серьезно болен и абсолютно глух. Перенеся несколько серьезных приступов, он полностью меняет направление своего творчества. Это указывает на то, что тяжелые болезни существенно изменяют картину мировосприятия и самоощущения человека. Опыт прожитых болезней, все более угнетающее их протекание изменили не только специфику сюжетов его картин, но и манеру письма (здесь можно вспомнить эксперименты с творчеством душевнобольных людей К.Г. Юнга).

Понятия «жизнь и смерть», «здоровье и болезнь» имеют определенную связь и значение на протяжении всей жизни человека. Здоровье и жизнь человека взаимно обуславливают друг друга как явления одной и той же системы. З. Фрейд выделил два основных инстинкта человека — танатос и эрос. Первый — инстинкт смерти, второй — жизни. Инстинкты жизни, включающие в себя как влечения эго, так и сексуальные влечения, были противопоставлены инстинктам смерти, которые рассматривались как первопричина деструктивных побуждений человека, направленных и на него самого, и на внешний мир.

С другой позиции рассматривалось здоровье в философии Ф.Ницше, который понимал его как избыток инстинктивных деятельных сил, как так называемую волю к власти. То, что Ницше называет здоровьем, не относится ни к традиционному биологическому пониманию, ни к моральному здоровью. Согласно логике Ницше, слаб как тот, кто ограничивает себя моральными нормами, так и тот, кто, не испытывая болезненных страданий, уходит в сторону от дел, которые могут определить лицо будущего. В понимании Ницше, по-настоящему здоровый человек реализует себя всесторонне, в том числе и в гамме страданий. Здоровье, в его понимании, это не отсутствие боли, а умение совершать при ее присутствии великие дела. По-настоящему здоров лишь тот, кто умеет быть твердым, не поддаваться слабости.

Феномен здоровья и болезни является типическим для жизненной ситуацией человека. Философский подход к данным феноменам был проведен П.Д. Тищенко, и заключался в том, чтобы прояснить в них сферу человеческой свободы, сферу ответственного (личного) выбора определенного типа бытия человека. Свобода человека, его подлинное бытие является одновременно критерием категоризации рассматриваемых феноменов, где болезнь – это «такая форма реализации природного дара человеческой телесности, которая ограничивает, «стесняет» свободу самоосуществления человека» [9, с. 13]. В противоположность болезни, здоровье «есть такая форма актуализации телесных потенций, которая обеспечивает максимум возможностей для само-осуществления человека. Одновременно, поскольку статус больного в современном обществе предполагает определенные моральные, правовые и финансовые льготы, то личностная установка на здоровье есть позиция неотчужденной ответственности за собственное бытие. Обнаружение фундаментального обстоятельства, что смысловым центром феноменов здоровья и болезни является проблема свободы человека, возвращает исследователя в сферу вечных проблем – смысла жизни, добра и зла, веры, надежды и т.д» [9, с. 14].

Как соматические, так и психические заболевания имеют определенное влияние на культурный фон эпохи, выражающееся в творчестве художников, писателей, известных деятелей. Как писал К. Ясперс, - «многие мыслители считали «человеческое», как таковое, формой болезни - ли­бо отождествляя с болезнью саму человеческую жизнь, либо усматривая в человеческой природе некий непорядок или травму, нанесенную пер­вородным грехом» [7, с. 840]. К образу безумных и больных прибегали мыслители, писатели и художники в своем творчестве, используя его в качестве симво­лов («Идиот» Достоевского, «Дон Кихот» Сервантеса, «Гамлет» и «Король Лир» Шекспира).

Таким образом, измененные состояния сознания под воздействием болезни имеют существенный экзистенциальный смысл, последствия которого выражаются в полном или частичном изменении «здравого опыта» человека. Болезнь радикально нарушает автономность сознания, оттягивая многие силы души и внимание на тело. Но все же главным в экзистенциальном опыте болезненного существования является осознание своей радикальной уязвимости и социально-функциональной условности здравого бодрствования.


mezhprofessionalnaya-gruppa-uchebno-metodicheskij-kompleks-odobren-i-rekomendovan-k-opublikovaniyu-kafedroj-ekonomika.html
mezhrajonnaya-ifns-rossii-6-po-orenburgskoj-oblasti-spisok-nalogoplatelshikov-imeyushih-zadolzhennost-nalog-peni.html
mezhrajonnaya-inspekciya-fns-rossii-1-po-respublike-hakasiya-soobshaet-chto-srok-podachi-deklaracii-o-dohodah-po-forme-3-ndfl-za-2011-god-zakanchivaetsya-02-maya-2012-d.html
mezhregionalnaya-associaciya-sibirskoe-soglashenie-novosibirsk.html
mezhregionalnaya-konferenciya-provoditsya-v-ramkah-proekta-novie-umk-po-literature-aprobaciya-predmetnoj-linii-uchebnikov-literaturi-g-v-moskvina-n-n-puryaevoj-e-l-erohinoj-organizatori-meropriyatiya.html
mezhregionalnaya-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-aktualnie-voprosi-germanistiki.html
  • knigi.bystrickaya.ru/special-corps-of-gendarmes-metodicheskie-ukazaniya-i-kontolnie-raboti-po-anglijskomu-yaziku-dlya-studentov-zaochnikov.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tak-vi-komikadze-zashishaete-zyuganova-ot-predannih-im-zhe-detej-predlagaem-posetitelyam-sajta-politucheba-oznakomitsya.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tak-chto-ya-viros-v-derevne-pedofilov-doklad-yunisef-o-polozhenii-detej-v-rossii-peremen-k-luchshemu-net.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/kollektivnaya-forma-organizacii-truda-chast-2.html
  • grade.bystrickaya.ru/o-postupivshih-v-izbiratelnie-komissii-obrasheniyah-zhalobah-i-zayavleniyah-stranica-8.html
  • composition.bystrickaya.ru/osnovi-provedeniya-gosudarstvennogo-obshaya-chast.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/volfgang-amadej-mocart-1756-1791-avstrijskij-kompozitor.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/magnitno-rezonansnaya-tomografiya-v-diagnostike-novoobrazovanij-pochek-mochevih-putej-i-predstatelnoj-zhelezi-14-00-19-luchevaya-diagnostika-luchevaya-terapiya-14-00-40-urologiya-stranica-4.html
  • literatura.bystrickaya.ru/sposobe-spisaniya-stoimosti-proporcionalno-obemu-produkcii-rabot-uslug.html
  • thescience.bystrickaya.ru/gosudarstvennij-sluzhashij-problemi-etiki-kompetencii-i-otvetstvennosti-chast-3.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razrabotka-sobstvennoj-programmi-samoobrazovaniya-razrabotka-avtorskogo-kursa-i-uchebnogo-posobiya.html
  • shkola.bystrickaya.ru/svyaz-kinematicheskih-cepej-opisivaetsya-matricej-v-pryamoj-i-obratnoj-zadachah-chastnih-peredatochnih-otnoshenij.html
  • grade.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-teksti-dlya-chteniya-i-uprazhneniya-dlya-uchashihsya-zaochnogo-otdeleniya-if-fgou-spo-katt-irkutsk-2005-stranica-6.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/son-vtoroj-sni-i-grezi-evgeniya-cvetkova.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/programma-reshenie-fizicheskih-zadach-dlya-uchashihsya-8-klassa-.html
  • holiday.bystrickaya.ru/naglyadnie-posobie-i-t-p-trebovaniya-k-nim-4.html
  • doklad.bystrickaya.ru/vliyanie-muzikoterapii-na-psiho-emocionalnoe-sostoyanie-detej.html
  • knigi.bystrickaya.ru/shishkov-m-k-str-10142011-tishkov-v-a-etnologiya-i-politika-nauchnaya-publicistika.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/sozdanie-termoyadernogo-oruzhiya-v-sssr-vtoroj-etap-yadernoj-gonki-chast-8.html
  • tests.bystrickaya.ru/let-poiska-materiali-viii-xsimpoziumov-pod-red-a-a-bodaleva-g-a-vajzer-n-a-karpovoj-v-e-chukovskogo-chast-1-moskva-smisl-2004-stranica-22.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/polozhenie-oprovedenii-sportivnogo-prazdnika-po-thekvondo-vtf-v-shkole-2034-g-moskva-celi-i-zadachi.html
  • universitet.bystrickaya.ru/spravochnik-organov-socialnoj-zashiti-naseleniya.html
  • tasks.bystrickaya.ru/124-pryamoe-investirovanie-biznesa-programma-institucionalnogo-razvitiya-tasis.html
  • lesson.bystrickaya.ru/nevidimaya-ruka-stranica-7.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/obshie-trebovaniya-k-oformleniyu-dokumentov-chast-2.html
  • write.bystrickaya.ru/garri-potter-i-varianti-bitiya.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tehnicheskoe-zadanie-na-vipolnenie-rabot-po-lotu-9.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/l-e-k-c-i-ya-4-r-a-b-o-t-a-p-o-t-e-n-c-i-a-l-n-a-ya-e-n-e-r-g-i-ya.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/rezultati-golosovaniya-11-chas-05-min-28-sek-s-m-mironov-predsedatelstvuyushij.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/krasnoslobodskij-municipalnij-rajon-perechen-zdanij-i-sooruzhenij-respubliki-mordoviya-kotorie-celesoobrazno-oborudovat.html
  • testyi.bystrickaya.ru/5-elektronnij-energeticheskij-pasport-moskomarhitektura-posobie-k-mgsn-01-99-energosberezhenie-v-zdaniyah.html
  • holiday.bystrickaya.ru/novosti-rossijskih-strahovih-kompanij.html
  • laboratory.bystrickaya.ru/zakon-grema.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-2-prioritetnie-napravleniya-uchastiya-voinskih-chastej-vooruzhennih-sil-rossijskoj-federacii-v-grazhdanskih-pravootnosheniyah.html
  • urok.bystrickaya.ru/prikaz-minzdrava-sssr-ot-21-iyulya-1988-g-n-579-ob-utverzhdenii-kvalifikacionnih-harakteristik-vrachej-specialistov-s-izmeneniyami-ot-25-dekabrya-1997-g-stranica-13.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.